Форум » История » План: книга о XVI веке - Нострадамус глазами исторической науки » Ответить

План: книга о XVI веке - Нострадамус глазами исторической науки

ВЛАДИМИР-III: Тоже давно лелеемый мной замысел - написать книгу о Нострадамусе и его книге предсказаний, но не с мистической, астрологической и историонической ("историоника" - придуманный мной в 2003 году термин, которым я обозначил опрокидывание современных политических вкусов и проблем в прошлое, желание заручиться поддержкой специально интерпретированного прошлого в настоящем и будущем), а с научной точки зрения. Это должен быть обзор политической карты Европы 1550-1560 годов, затем биография Нострадамуса и история создания его катренов, затем выделение основных тем катренов (навязчивые идеи Нострадамуса - как я это называю), затем сопоставление "идей" и геополитических реалий середины XVI века. Вот карта Европы 1560 года (не вполне объективная за ее пределами):

Ответов - 47, стр: 1 2 3 All

ВЛАДИМИР-III: В XVII веке складывается привычное нам деление наук на естественные и «спекулятивные» (т.н. гуманитарные – т.е. те, чьи результаты невозможно проверить естественнонаучными способами, но это не означает, что они не имеют своего предмета, методик исследования и проверки), но в поздней Античности и вплоть до XVI века существовали иные градации. География была гуманитарной наукой и имела в качестве источников противоречивые (в т.ч. умышленно противоречивые) и неадекватные сведения, предоставляемые купцами, которые вовсе не желали конкуренции на знакомых только им торговых путях, и редкими путешественниками, а также ссылок на древние трактаты – поэтому скифы, галлы и каледонцы появляются на географических картах средневековья не потому, что античности не существовало, как утверждают новохронологи, а в результате неизбежной стилизации под древность. История – эта наука появилась в Греции в V веке до н.э., а вовсе не в результате влияния христианства, как полагают христианские новохронологи – должна была охватывать всю метальную сферу человеческого общества, играть роль универсальной энциклопедии знаний, и поэтому история уже тогда тесно сопрягалась с географией. Астрономия (ее еще не отличали от астрологии, и поэтому все астрономы, включая Тихо Браге и Коперника, занимались астрологией и жили за счет составления гороскопов для влиятельных и богатых заказчиков) сложным образом сочеталась с музыкой и математикой в определенное научное триединство – с помощью музыки, точнее с помощью соотношения между октавами, познеантичные астрономы делали расчет соотношений между размерами небесных сфер. Химия, медицина и прочие естественные науки сплавлялись в единый комплекс алхимических знаний, и хотя философский камень так и не был найден (последним человеком, который всерьез занимался алхимией, был Гете), попутно сделано немало открытий, и современные таблицы элементов, разумеется, базируются на астрономическо-химических таблицах средневековья. Во взаимоотношении науки и религий наблюдалось важное отличие от современной ситуации в этой сфере, очень важной для некоторых обществ начала XXI века. Если в наше время религия является прибежищем наиболее невежественной части общества, и ее соотношение с иными сферами человеческой ментальности рассматривается в плоскости обеспечения посмертного существования или решения тех или иных социальных проблем (как они представляются верующими), а поэтому любая информация, противоречащая религиозной картине мира (с ее неизбежными политическими и бытовыми довесками), будет попросту отвергаться – постольку поскольку она способна разрушить соответствующую религиозную картину мира и лишить ее обладателей посмертного существования или социальной стабильности (иногда эту роскошь можно себе позволить, поскольку последствия такого обскурантизма – например, на первый взгляд, ничто не мешает шоферу грузовика ездить по плоской Земле – сказываются не сразу и не влияют напрямую на инициаторов обскурантизма, а когда негативные последствия проявляются, их всегда можно списать на иные – нерелигиозные причины). Интеллектуалы поздней Античности, Средневековья и эпохи Возрождения могли декларировать какую угодно религиозность, но не считали себя связанными теми соображениями, которые являются исключительно важными для современных верующих. В ту эпоху преобладало мнение о непротиворечивости научного знания и религиозных догматов – в крайнем случае, прибегали к теории двойственной истины. Эпоха запретов на информацию началась позже: например, если в XVI веке космологическая модель Коперника не подлежала запретам и даже вызвала интерес нескольких римских пап (Лютер, наоборот, отрицал гелиоцентрическую модель), то с 1616 по 1822 год действовало официальное католическое определение: «Предположение I: Солнце является центром мироздания и, следовательно, неподвижно. Все считают, что это заявление нелепое и абсурдное с философской точки зрения, и кроме того формально еретическое, так как выражения его во многом противоречат Священному Писанию, согласно буквальному смыслу слов, а также обычному толкованию и пониманию Отцов Церкви и учителей богословия. Предположение II: Земля не есть центр мироздания, она не является неподвижной и движется как целостное (тело) и к тому же совершает суточное обращение. Все считают, что это положение заслуживает такого же философского осуждения; с точки зрения богословской истины, оно, по крайней мере, ошибочно в вере». Современные апологеты точки зрения, согласно которой религиозные организации не вмешивались в научную работу и не редактировали формулировки открытий, не могут отрицать, что здесь речь идет об ошибочности гелиоцентрической модели и всех иных негеоцентрических моделей именно с т.з. богословия. Аналогичные определения принимались протестантскими и православными религиозными организация, и П.А.Флоренский всего лишь следовал церковной дисциплине. Астрологическая модель Вселенной вполне соответствует геоцентрической системе Птолемея, и любой астролог (включая современных) должен работать в этой системе координат (мнение, что птолемеева система лишь смотрит на мир в системе координат, ориентированных на Землю, кажется правдоподобным только до тех пор, пока не проверить это утверждения и не убедиться в его ошибочности – с этим парадоксом столкнулся Тихо Браге, который попытался запустить вокруг Земли Солнце с вращающимися вокруг него Меркурием и Венерой).

ВЛАДИМИР-III: Поскольку астрологические предсказания Нострадамуса касались судеб стран, народов и частей света, то естественным образом его астрология сопрягается с историей и географией. Географический кругозор Нострадамуса мы рассмотрели выше, и теперь следует определить исторические координаты его картины мира. Вообще, когда прочитываешь средневековые хроники, это лучше всего показывает нелепость аргументов новохронологов и прочих разоблачителей, которые силятся доказать свою правоту ссылками на какие-то периоды, повторы и разрывы в древних хронологиях. Нет, не было ни периодов, ни повторов и тем более разрывов. Средневековый хронист (что в VI, что в Х, что в XV веке) вполне четко представлял свое положение на ленте времени, понимал отличие одной эпохи от другой. С хронологизацией истории, тем не менее, не все так просто. Геродот обошелся почти без дат, хотя описал колоссальный массив информации о различных событиях, просто располагая их одно за другим во времени или довольствуясь тем, что они происходили в разных частях пространства, но согласовывая эти последние (как, например, он вполне согласовывает скифскую историю с вторжением скифов на Ближний Восток и соответствующими событиями в этом регионе). Историки, занимающиеся античностью, и культурологи давно уже объясняют ахронизм древних греков особыми свойствами их коллективной психики (даже в энциклопедиях греки упоминали не даты жизни того или иного деятеля, а Олимпиаду, на которую приходится его «акмэ» – период наибольшего расцвета сил человека – обычно 30-35 лет; Иисус Христос в евангелиях тоже по умолчанию – нигде не указан его возраст – изображен в период «акмэ»), но есть признаки изменения подобной ситуации – в 263 году до н.э. некий афинянин сделал хронологическую таблицу – т.н. Паросский мрамор, которая отсчитывала годы до условного «нулевого» года – т.е. 264-263 года до н.э. (Станислав Лем в «Эдеме» приписал двутелам аналогичную систему хронологических расчетов). Хронология Паросского мрамора начинается с воцарения в Афинах Кекропа (1318 год до «нулевого» - т.е. 1582 год до н.э.) и датирует Троянскую войну 1218-1208 годами до н.э. Разумеется, мы должны предположить наличие источников у автора Паросского мрамора, и это, скорее всего, логографы периода, предшествующего трудам Геродота. В ближневосточных цивилизациях и в Китае хронологизация история была поставлена гораздо лучше: жреческие коллегии и отдельные правители были заказчиками своего рода «анналов» и династийных историй, которые, естественно, требовали счета лет и точки, от которой следует вести счет. В повседневной жизни человека I тысячелетия до н.э., однако, никакой востребованности хронологий мы не наблюдаем. Те большие хронологии («от сотворения мира»), которые извлекаются из древнеиранских и древнееврейских религиозных книг, составлены относительно поздно – первоначально счет лет шел по годам правления царей (эта практика сложилась еще при первых фараонах Египта – т.н. надписи на скарабеях, сообщающие что произошло в том или ином году). Около 2000 года до н.э. составлен т.н. «шумерский царский список», созданный на основе более раннего т.н. «ниппурского царского списка». Древнейший китайский летописный текст – Цуньцю (анналы царства Лу, приписываемые Конфуцию). Христианское летоисчисление – уже развитая система ориентации во времени. Оно включает дату «сотворения мира», позаимствованную у зороастрийского канона через древнееврейский (судя по многочисленным полемикам христианских апологетов со сторонниками теории о «вечности мира», эта т.з. была достаточно распространена в поздней античности), дату рождества Христова и страстей Христовых (эти расчеты уже вненовозаветные – внутри текста нового завета датировано единственное событие – крещение Иисуса Христа), а также наиболее важные события собственно христианской истории. Цикличность в понимании исторического процесса, разумеется, имела место. Это и века Гесиода, соответствующие маха-юге ранних хронологических расчетов индийской цивилизации (Бхагавата-пурана, созданная около IV века н.э. – ранее древнеиндийская культура, аналогично древнегреческой, не интересовалась хронологией), и повторяемость событий в сравнении ветхозаветной и новозаветной мифологий в рамках христианства – это последнее обстоятельство не позволяет считать христианскую и мусульманскую хронологические системы принципиально линейными в отличие от циклических «языческих» (повторяемость событий истории давала определенную уверенность наблюдателю в предсказуемости событий, подобно тому как в рамках физической картины мира повторяемость явлений и предсказуемость протекания физических процессов является доказательством физических постулатов).

ВЛАДИМИР-III: Самое неуловимое событие христианской хронологии – это «сотворение мира». С самого начала христианства буквально каждый, кто брался рассчитать «эру от сотворения мира», базируясь преимущественно на древнееврейских хрониках, получал свою дату, иногда значительно отличающуюся от других (причина этого кроется в ошибках и несостыковках отдельных древнееврейских хроник друг с другом, но этот факт замалчивался). Христианские авторы полемизировали с «язычниками», которые в это время также определяют период существования мира (если не настаивают на его вечности). Греческие и римские авторы делили время на периоды: смутный, мифологический и собственно исторический. Границу между мифологическим и историческим периодами обозначала Троянская война или Первая олимпиада (776 года до н.э.), а «нижнюю границу» мифологического периода – т.н. «Огигов потоп», который Варрон датирует 2137 годом до н.э., Цензорин – 2376 годом до н.э., Кастор Родосский – 2123 годом до н.э., что примерно совпадает с появлением на территории будущей Эллады первых грекоязычных групп населения, пришедших, скорее всего, с севера или из центра Балканского полуострова. Геродот еще в V веке до н.э. сообщает (видимо, со слов египетских жрецов), что от начала времен до фараона Сети I прошло 11340 лет (т.е. получается 12630 год до н.э.), но сами египтяне претендовали на еще большую древность: согласно т.н. Туринскому царскому папирусу, составленному при Рамзесе III (XII век до н.э.), правлению фараона-объединителя Египта Менеса предшествовало 36620 лет, а согласно Манефону (египетскому жрецу эллинистической эпохи) – 36525 лет (т.е. речь идет о 40-м тысячелетии до н.э.) Египетский жрец Аполлоний, живший во II веке н.э., насчитал от возникновения мира 153075 лет, а живший в III веке н.э. Диоген Лаэртский считал от возникновения мира, согласно египетской традиции, до Александра Македонского 48863 года (49219 год до н.э.) Если сложить все сроки царствований, согласно Списку царей Шумера и Аккада, то получаем 306000 лет, предшествовавших т.н. «потопу», описание которого попало из шумерских мифов в написанную Ездрой Книгу Бытия (сильному наводнению в Двуречье около 2900 года до н.э.) В классическом зороастризме время существования мира исчислялось 12000 лет. Христианские авторы отвергали такие датировки, как заведомо нереальные и предлагали свои. Феофил Антиохийский в середине II века – 5969 год до н.э. Ипполит Римский в начале III века – 5500 год до н.э. Климет Александрийский в начале III века – 5592 год до н.э. Секст Юлий Африкан в начале III века – 5501 год до н.э. Евсевий Кесарийский в начале IV века – 5228 год до н.э. Анниан Александрийский в конце IV века – 5493 год до н.э., 5472 год до н.э. и 5624 год до н.э. Иероним Стридонский в конце IV века – 5199 год до н.э. Блаженный Августин в начале V века – 5551 год до н.э. Панодур Александрийский в начале V века – 5493 год до н.э. Сульпиций Север в начале V века – 5469 год до н.э. Григорий Турский в конце VI века – 5500 год до н.э. Исидор Севильский в начале VII века – 5336 год до н.э. Максим Исповедник в середине VII века – 5493 год до н.э. Шестой Вселенский Собор в конце VII века – 5508 год до н.э. Георгий Синкел в начале IX века – 5492 год до н.э. Все эти авторы основывались на Септуагинте, но в начале VIII века Беда Достопочтенный отверг схему комментаторов Септуагинты, согласно которой, поскольку «Адам был создан в середине шестого дня творения», то «Христос пришел на Землю в середине шестого тысячелетия», то есть около 5500 года от «сотворения мира», и самостоятельно, складывая встречающиеся в древнееврейских хрониках (т.н. «ветхом завете») периоды, насчитал 3952 года до н.э. С Х века в католической (а затем и протестантской) Европе возобладало влияние масоретского текста ветхого завета, и теперь уже даты сотворения мира ориентировались на менее продолжительные сроки жизни ветхозаветных патриархов (в Вульгате). Мариан Скотт в конце XI века – 4192 год до н.э. Мартин Лютер в начале XVI века – 3961 год до н.э. Теодор Библиандр в середине XVI века – 3980 год до н.э. Матье Бруард в середине XVI века – 3927 год до н.э. Филипп Меланхтон в середине XVI века – 3964 год до н.э. Герардус Меркатор в середине XVI века – 3928 год до н.э. Бенито Ариас Монтано в конце XVI века – 3849 год до н.э. Генрих Бентинг в конце XVI века – 3967 год до н.э. Бенедикт Перейра в конце XVI века – 4021 год до н.э. Жозеф Скалигер в конце XVI века – 3949 год до н.э. Иоганн Кеплер в начале XVII века – 3977 год до н.э. Корнелиус Лапид в начале XVII века – 3961 год до н.э. Дионис Петавиус в начале XVII века – 3984 год до н.э. Анри де Спонд в начале XVII века – 4051 год до н.э. Андреас Хельвиг в начале XVII века – 3836 год до н.э. Кристоф Хельвиг в начале XVII века – 3947 год до н.э. Луи Каппель в середине XVII века – 4005 год до н.э. Джон Лайтфут в середине XVII века – 3960 год до н.э. Джеймс Ушер в середине XVII века – 4004 год до н.э. Огюстен Кальме в начале XVIII века – 4002 год до н.э. Исаак Ньютон в начале XVIII века – 4000 год до н.э. В XIII веке придворные астрологи Альфонса Х Кастильского чисто астрономическими способами вычислили дату сотворения мира – 6984 год до н.э. Нетрудно догадаться, что дата «конца света» (многие христианские богословы сходились на том, что она должна соответствовать 6000 году от сотворения мира) сдвигалась соответственно дате сотворения, и если для раннехристианских отцов церкви, живших до 500 года (что близко к 6000 году от сотворения мира согласно большинству раннехристианских хронологий) и мыслящих в греческой традиции предкатастрофизма (греческое историческое сознание представляло текущий «железный век» последней эпохой в истории человечества, за которой последует неминуемая космическая катастрофа), апокалипсис – вопрос считанных десятилетий, то на Западе Европы Вульгата отодвинула конец истории примерно до 2000 года н.э. Ожидание конца света около 1000 года (юбилей рождества Христова) носило почти исключительно книжный характер и распространялось на неграмотную массу населения Западной Европы (до 99%) лишь в той степени, в которой очень малочисленные богословы, астрологи и гадатели (XIII век расцвета схоластики и университетской культуры еще впереди) транслировали свои опасения на окружающих. В Византии (Ромейской империи) после 500 года, не дождавшись конца света, продолжали считать годы до IX века – по Анниану Александрийскому (5493 год до н.э.), а затем – по т.н. Константинопольской эре (5508 год до н.э.) В русских летописях встречаются самые разные ее варианты (5500, 5504, 5509, 5510 и 5511 годы до н.э.) Ожидание нового конца света – в 1492 году (7000 лет по Константинопольской эре) – коснулось исключительно православных стран, в католических странах шел 57-й век, но большинство стран Запада уже перешли на летоисчисление от рождества Христова, Франция и Германия – с 742 года, Рим – с Х века, Португалия – с 1422 года (а кое-где в Испании еще сохранялась т.н. «Испанская эра», чей первый год совпадал с 38 годом до н.э. – Исидор Севильский датировал этим годом первую перепись населения в Испании по указу Октавиана Августа). Любопытно, что понятие «наша эра» – вовсе не выдумка большевиков или французских республиканцев-атеистов. Еще в 1615 году в Риме появляется формулировка «Простонародная эра», в 1635 году в Англии – «Вульгарная эра», в 1708 там же – «Наша эра». В рамках иудаистической традиции вычисления даты сотворения мира также разнились, хотя и в меньшей степени, чем у христианских авторов, поскольку попыток рассчитать эту дату было меньше. Иосиф Флавий в I веке н.э. насчитывает от смерти Авраама до смерти Ирода (4 год до н.э.) 1889 лет, а всего от сотворения мира – 5318 лет до смерти Ирода (т.е. получается 5322 года до н.э.) Еврейская хроника «Седер олам», написанная в середине II века н.э., датирует сотворение мира 3761 годом до н.э., а более поздняя еврейская хроника «Седер Олам Зута» (конец VIII века) – 4339 годом до н.э. Принятое в настоящее время в Государстве Израиль летоисчисление «от сотворения мира» утвердилось в еврейских общинах в IV веке н.э. Еврейские авторы, жившие на Западе, однако, дают свои исчисления. Гершон бен Иуда в начале XI века называет первым годом 3754 до н.э., Гершон Йом-Тов в начале XII – 3616 год до н.э. Моисей бен Маймон в конце XII века вычислил дату сотворения мира согласно Вульгате – 4058 год до н.э. Мусульманские историки избегают называть какие-либо даты сотворения мира и вообще оперируют исключительно эрой Хиджры (т.е. бегства Мухаммеда из Мекки в Медину в 622 году). Как в любом другом гностическом учении, с т.з. мусульманства все предшествующее приходу «печати пророков» время не имеет особого значения и сливается в одно неразличимое пространство (даже сейчас мусульманские историки пользуются для обозначения дат до Хиджры «григорианским календарем»). Все вышеизложенное имеет непосредственное отношение к трудам Нострадамуса. Есть предположение, что в предисловии к первому изданию Центурий (1555 год) астролог указывает дату их конца: 3797 год. Историк А.Пензенский считает, что она появилась в результате сложения: 1555 + 2242, причем 1555 лет находятся внутри 2242-летнего периода. Т.е. по мнению историка 3797 год – скрытая отсылка к 2242 году. Первым, высказавшим такое предположение в статье, вышедшей в астрологическом журнале в сентябре 1999 года, по горячим следам впечатляющего затмения 11 августа, видимого в большей части Европы как полное, был, возможно, французский исследователь Ив Ленобль. Отметим, что 2242 году соответствует 7000 год от сотворения мира, согласно I хронологии из первой части Послания Генриху за авторством Нострадамуса, известного под названием «Эпистола», (4758 + 2242 = 7000), датируемой 1557 годом. Эта дата (2242), скорее всего, связана с астрологической теорией 354-летних планетных циклов, появившейся в результате экстраполяции еврейского лунного года на большие периоды, изложенной в трудах Авраама ибн Эзры (XII век), Абу Машара (IX век) и пересказанной Русса. Согласно этой теории, каждому 354-летнему периоду сопоставлен один день недели и одна планета. Помимо того, в 2240 году истекают 6000 лет от сотворения мира согласно еврейскому календарю. В 2242/2243 году завершается эпоха Солнца и большая астрологическая неделя, если счет 354 (+1/3)-летних периодов начинать с даты сотворения мира по Евсевию Кесарийскому – с 5199 года до н.э. Но этой трактовке 3797 года противоречит сам текст Предисловия 1555 года, где астролог пишет о событиях, которые произойдут до того, как "планета Марс завершит свой век (цикл)". Век-цикл Марса, по представлениям Нострадамуса, приходится примерно на 3660 - 4014 года н.э.


ВЛАДИМИР-III: Скарабей с годовыми записями. Временной кругозор историка эпохи Возрождения (как впрочем, и позднего Средневековья) распространялся, помимо окружающей его Европы, на Античность, в меньшей степени – на историю Византии, а также на страны Востока в той степени, в какой они были известны античным и библейским авторам. При этом Русь оказывалась на отшибе, а иероглифический Древний Египет, не говоря уже об Индии и Китае, оставались ему совершенно неведомы. Библейское историческое пространство соседствовало с античным, также хронологизированным (как это не удивительно для человека нашего времени, историки средневековья и позже пытались датировать все мифологические события, задолго до Карлейля, подразумевая под богами выдающихся героев древности – так национальные истории примирялись с религиозно-нормативной библейской историей; впоследствии, когда Ньютон начнет ревизовать хронологию, он будет оперировать уже давным-давно определенными датами не только троянской войны, но и похода аргонавтов, Тезея, семерых против Фив, похищения Европы и проч. мифологических событий). Разумеется, многие построения смутили бы современных историков. Французские хронисты считали родоначальником галлов-паризиев Париса Троянского, первым царем Египта традиционно считался Гермес Трисмегист (Триждывеличайший), придуманный Цицероном и востребованный мистиками и алхимиками (хронология при этом невообразимо запутывалась: например, Августин Блаженный пишет, что Меркурий Трисмегист хотя и старше греческих мудрецов, но моложе Моисея, который жил одновременно с великим астрологом Атласом, братом Прометея, который был прапрадедом Меркурия Трисмегиста), хотя древнееврейская священная история имела приоритет над другими легендами, она постоянно переживала атаки со стороны тогдашних «ревизионистов» (еще Масуди в Х веке утверждал, что Адаму предшествовало 28 этносов – по числу букв арабского алфавита), но все также, как и в средние века, этнологи XVI века выводили отдельные европейские народы из генеалогии детей Ноя (впрочем, Парацельс осторожно замечал, что американские индейцы могли произойти от «другого Адама», а Джордано Бруно смело наделяет род человеческий тремя предками – Енохом, Левиафаном и Адамом, из которых последний, будучи предком евреев, младше других). Хотя арабская передача античных источников от Византии на Запад несомненна, роль собственно арабских исторических сочинений в европейской науке несоизмеримо меньше – если они вклиниваются в европейский научный оборот, они выглядят совершенной экзотикой, вроде сказочных сюжетов Тысячи и одной ночи. Помимо переписывания мнений авторитетов, уже зарождается историческая критика (например, перуанский иезуит Хосе Акоста в 1590 году пишет в трактате о происхождении индейцев: «мы не касаемся вопроса о всемогуществе Бога, но лишь рассматриваем то, что соответствует разуму и порядку и расположению человеческих вещей» - действительно, жить в мире, где возможны чудеса было бы невыносимо, именно за счет его иррациональности). Первыми из католических миссионеров в XVI веке в Китай добрались доминиканцы (1556), иезуиты, не считая неудачной поездки Франциска Хавьера, прибудут позже (1580-е годы), и поэтому во времена Нострадамуса единственной популярной информацией о Китае и Центральной Азии были разве что перепевы сюжетов легенды о пресвитере Иоанне. Таким образом, ареал исторической информации Нострадамуса примерно соответствовал ареалу его топонимов, при том, что Персия упоминается в Центуриях 8 раз, Египет – 2 раза, Иудея и Палестина – 2 раза, а Индия – 1 раз (из 53 используемых этнонимов 26 – т.е. половина – относятся к античности).

ВЛАДИМИР-III: И последний пролегомен к предметному рассмотрению пророчеств Нострадамуса: кому были адресованы его Центурии? Для современного обывателя (равно как и для обывателя двух предыдущих веков) подобный вопрос не стоит – потребитель книжной продукции с наименованиями «Нострадамус, ХХ век: новейшая дешифровка» или «Нострадамус и Война в Заливе» – уверен в том, что именно его эпоха больше всего интересовала французского фармацевта середины XVI века, и все значимые пророчества можно понять только в контексте его эпохи (обыватели предыдущих и последующих эпох с ним, естественно, не согласятся), но мы вправе еще раз задать тот же вопрос: кому адресовался Нострадамус? Разумеется, любой писатель учитывает читательскую аудиторию, даже если речь идет о читателях, отделенных от него веками и тысячелетиями. Сенека хорошо осознавал отличие будущего от окружающего его настоящего, а Петрарка прямо обратился к потомкам, и нельзя сказать, что его «Письмо потомкам» выглядит таким уж наивным. Разумеется, Нострадамусу была известна рабочая схема пророчества – это не столь предсказание, сколько предостережение и инструкция, что делать в том или ином случае. В этом прочтении пророчество теряло свою привязку к тому или иному моменту времени, превращалось в своего рода вечную истину. Однако, в своем письме Генриху Нострадамус утверждает: «Особенно важны события, которые произойдут в 1585 году и в 1606 году, сопоставительно с сегодняшним днем (14 марта 1557 года). Но я пошел дальше до начала седьмого тысячелетия в моих предсказаниях того, что должно произойти на Земле, в соответствии с астрономическими вычислениями и теми учениями, которые я мог постичь (речь идет о тех временах, когда начнет возрастать число врагов Христа и его Церкви)». Далее, в том же письме, следует т.н. «хронология Нострадамуса»: 930 год – смерть Адама 2172 год – Потоп 3230 год – призвание Авраама 3746 год – исход под руководством Моисея 4363 год – воцарение Давида 5713 год – рождение Христа Эта хронология совершенно отличается от западноевропейских хронологий, навеянных Бедой Достопочтенным и масоретским текстом ветхого завета. Скорее, она ближе к вычислениям христианских богословов III-V веков с их ожиданием близкого конца света. Но в таком случае «начало седьмого тысячелетия» – это всего лишь IV-VI века н.э. Если же Нострадамус ошибся и вместо 2242 года, отделяющих сотворение мира от потопа, написал 1242, то и в этом случае (рождество Христово в 4783 году) «начало седьмого тысячелетия» – это XIII-XV века, что близко к датировкам в предсказаниях Иоахима Флорского. Впрочем, Нострадамус мог иметь в виду не седьмое тысячелетие от сотворения мира, а седьмое тысячелетие от рождества Христова – т.е. LXI век, но это никак не клеится с концепцией, согласно которой Нострадамус не считал далее 3797 года т.е. XXXVIII века. Что же Нострадамус пишет дальше? Некая «Великая Дама» родит по божьему изволению двух «главных детей». Их усилиями христианская монархия «получит сильную поддержку и окрепнет» (идея Постеля?) Арабов «прогонят» (имеются в виду мусульмане вообще? Османская Порта?) Первый из детей «станет властелином свирепых львов с коронами на головах» (не будем торопиться – геральдический лев символ не только средневековой Англии, но и Богемии, Дании, Венеции, Лимбурга, Нассау, Королевства Леон и Швеции). Королевство Леон – наиболее точный адресат, поскольку второй брат пойдет, «преданно сопровождаемый латинянами» (итальянцами? католиками?), «вглубь львиного стана» – через Пиренеи. Начнется длительная всеобщая война в Европе. Затем новая пара близнецов, конфирмированных в католицизме, сойдется в новой войне, поскольку один – предан католической церкви, а другой нет. Этот второй, в стремлении «превратить католическую церковь в руины», объединит Италию, Германию и Испанию (Габсбург?) А в это время «отдаленные области севера» (Швеция? Россию Нострадамус не видит) будут «воодушевлены собственной мощью», и «этого будет сильно опасаться Запад, Восток и Юг» (нетрудно догадаться, что Швеция в период Тридцатилетней войны вполне соответствует этому описанию). Европейские народы будут воевать с «Востоком Европы», но проиграют. Германия падет, и «варварская дружина будет совсем изгнана из латинских пределов» (мечта позднесредневековых итальянских гвельфов). Как следствие, «великая империя Антихриста воскреснет» (была уже?) Далее в тексте послания Генриху содержится два описания, которые комментаторы XIX-XX веков связывают с русской и французской революциями – однако хронологически сначала случается «русская» (без какого бы то ни было этнического обозначения – просто «великая революция»), а уже после нее – «жестокие гонения на христианскую церковь, каких даже в Африке не наблюдалось» – в 1792 году (опять редкая дата у Нострадамуса; и тоже без этнической конкретизации – это случится с «романским народом – французы? итальянцы? испанцы? португальцы?) Можно ли считать, что «революция в октябре», которая могла произойти где угодно, произошла гораздо раньше, чем наступил 1792 год? Во всяком случае, между «великой революцией в октябре» и «жестокими гонениями на христианскую церковь» (доверимся языку Нострадамуса, а не его комментаторов) произойдет множество событий: возрождение и обновление церкви Христовой, появление новых держав, процветание вольного города в Месопотамии, массовое отступничество «от настоящей веры» – лютеранство распространится на всю Европу, а мусульманство снова овладеет Африкой, опять гонения на церкви, великий полководец из Города Солнца на Мальте будет воевать с османами и победит их, смешения латинского и арабского языков, новые полководцы с Севера в борьбе с Востоком – причем, все это произойдет до 1792 года – видимо, в XVII и XVIII веках. После «гонений на христианскую церковь» 1792 года романский народ отчасти «выправится», но главным центром Европы станет Венеция, сравнимая по могуществу и славе с Древним Римом. Это величие закончится новыми раздорами, и «придет второй Антихрист». «Галльский Огмион» захватит Барселону, будут наводнения, которые смоют память о событиях. В следующих тысячелетиях будет велика опасность того, что «христианские святыни будут попраны неверующими, которые придут с Севера». А в начале седьмого тысячелетия церковь будет свободна от притеснений. На этом т.н. «апокалипсис Нострадамуса», составляющий большую часть послания к Генриху II, завершается.

ВЛАДИМИР-III: Что тут скажешь? Можно сколько угодно выискивать самые отдаленные аналогии с реальной (уже известной нам) историей, но в предсказании Нострадамуса история конца XVI – XX веков выглядит следующим образом: 1585 год (важный для Нострадамуса) – «Великая Дама» родит по божьему изволению двух «главных детей»? 1606 год (тоже самое) – Усилиями двух детей христианская монархия «получит сильную поддержку и окрепнет» (детям исполняется 21 год – совершеннолетие). 1610-е – длительная всеобщая война в Европе между геральдическим львом и католиками. 1630-е – новое поколение близнецов сойдется в новой войне за католицизм. «Север» «воодушевлен своей мощью». 1640-е – война Европы с Востоком. Падение Германии. Империя Антихриста. 1650-е – «революция в октябре». Преследование католицизма и землетрясения. Начало XVIII века – процветание города-государства в Месопотамии. 1730-е – завершение ужасного режима «октября» (спустя 73 года), и возрождение и обновление церкви Христовой, появление новых держав. 1740-е – массовое отступничество «от настоящей веры» – лютеранство распространится на всю Европу, а мусульманство снова овладеет Африкой. 1750-е – великий полководец из Города Солнца на Мальте будет воевать с османами и победит их. Произойдет смешение латинского и арабского языков. 1770-е – новые полководцы с Севера в борьбе с Востоком. 1792 год – «жестокие гонения на христианскую церковь, каких даже в Африке не наблюдалось» в романской стране. Начало XIX века – возрождение романской страны. XIX век – возвышение Венеции (объединение Средиземноморья?) ХХ век – междоусобица в Венецианской империи. «Второй Антихрист». «Галльский Огмион». Самый первый анализ того, что Пензенский называет «смысловым пространством средневековой Франции», дает более-менее четкие ориентации на политическую географию середины XVI века: 1) под «Великой Дамой» может пониматься шотландская королева Мария Стюарт: для католиков Гизов – важная и, безусловно, положительная персона. Но может быть и Мария Тюдор. Действительно, бездетность Марии Тюдор положила конец попыткам внутридинастического преодоления протестантизма в Англии. 2) город-государство в Месопотамии – это Ормуз (топонимика зороастрийская) – арабское торговое государство XIV–XVII веков на берегу Ормузского пролива. Контролировало невольничие рынки африканского побережья и морской торговый путь из Египта в Индию. Столицей был город Ормуз на одноимённом острове, поблизости современного Бендер-Аббаса. В 1507 году покорено португальским флотом под предводительством Албукерки. Значительную часть населения составляли мандеи. В 1622 году португальские власти вытеснены с острова иранским шахом Аббасом I при содействии английского флота. Ормуз лежал на важном торговом пути от Англии через Холмогоры-Архангельск, по Волге и Каспию – в Индию. 3) возвышение Венеции, которая к середине XVI века еще сохраняла былую мощь, но уже клонилась к упадку (прежде всего по причине появления на атлантическом побережье Европы новых торговых конкурентов и переноса части торговых путей из Средиземноморья в океаны), понятно в контексте венецианского плана по возрождению Византии в качестве нового центра венецианских владений, для чего было необходимо разрушение Великого Османского Государства (также постоянно встречающаяся тема у Нострадамуса). 4) само по себе разрушение Великого Османского Государства действительно произошло на протяжении XVII-XX веков, но современникам Нострадамуса казалось, что эта задача осуществима в гораздо более сжатые сроки. История османо-австрийских и османо-иранских войн давала основания к таким прогнозам. 5) Каталония и шире – Арагон традиционно были связаны с Францией, и, хотя Испанская марка – Графство Барселона фактически было независимым от Франции с 988 года и с 1162 года – частью Королевства Арагон (французский король формально признал независимость Барселоны только в 1258), Франция не оставляла попыток вернуть Каталонию вплоть до времен Наполеона. С другой стороны, Барселона (особенно в правление Рамона Беренгера III 1097-1131 годов) претендовала на роль собирателя земель по берегам Средиземного моря – вплоть до Прованса, и в случае удачи между Францией и Кастилией возникло бы независимое королевство, говорящее на диалекте окс. Альбигойские войны окончательно лишили регион такой перспективы. 6) ассоциация Мальты с Городом Солнца происходит благодаря основателю ее столицы Ла-Валетты. В 1566 году Великий магистр Ордена госпитальеров Жан де Валетт лично заложил первый камень нового города. Город, строившийся под руководством итальянского архитектора – связанного с домом Медичи Франческо Лапарелли и его ученика Джероламо Кассара, первым за всю историю средневековой Европы изначально возводился по определенному плану и был образцовым поселением: геометрическая планировка широких улиц, специальные системы для отвода сточных вод и удаления мусора из города, забота о «проветривании». Кампанелла вполне мог учитывать этот образец, но и ранее – в 1550-х такие проекты могли обсуждаться. 7) культ Иоанна в мандейской среде на Ормузе – это далекий дериват культа Оанна (бога вод), он же Эа. Имя Эа воспринималось гомологично Яхве. Правда, в Европе о мандеях, как будто, узнали позже – в середине XVII века их «открыл» и назвал «учениками Иоанна Крестителя» кармелитский миссионер Игнатий. Впрочем, владевшие Ормузом португальцы не могли не контактировать с этой религиозной группой гораздо ранее – с начала XVI века. А Афанасий Никитин и венецианец Николло Конти посещали Ормуз в XV веке – в эпоху расцвета мандейского города-государства. Таким образом, Нострадамус не выходит в своих прогнозах за пределы геополитических представлений своего времени. Предсказаний независимости США, республики во Франции или русско-японской войны у него нет и быть не может. Его адресат – король Франции Генрих II – вполне мог дожить до 1585 года (66 лет), и это позволяет предполагать желание Нострадамуса актуализировать свои предсказания для конкретного человека, а не просто писать «потомкам».

ВЛАДИМИР-III: И еще одно важное примечание. Религиозность Нострадамуса. Его предки – крещеные евреи, причем Нострадамус никогда не скрывал своего происхождения и напоминает о нем в послании к Генриху. Стоит заметить, что в XVI веке во Франции действовал королевский ордонанс 1394 года об изгнании евреев, а немногочисленные члены общины марранов именовались «португальцами». Переход предков Нострадамуса в католицизм почти совпадает с принятием т.н. Прагматической санкции – этот документ оформил самостоятельность французской Галликанской церкви в отношении Рима в эпоху раскола папства. Нострадамус – убежденный католик, причем настроенный крайне неприязненно и враждебно в отношении протестантов (всех мастей) и мусульман. Православие он вообще не воспринимает всерьез, считая православные церкви незначительными и находящимися в состоянии упадка после падения Константинополя (нигде в своих Центуриях Нострадамус даже не думает предсказывать «возрождение православия»). Правильная вера (и вообще истинная церковь – везде, где эти понятия встречаются в текстах) для Нострадамуса – это католицизм. И дело не только в резвости и бескомпромиссности неофита (Нострадамус – христианин в нескольких поколениях), а в феномене верующего интеллектуала, даже интеллектуала-фанатика – главного действующего лица эпохи. Современные верующие интеллектуалы очень не похожи на тех, из XVI-XVII веков. Современные пожертвовали частью своего интеллекта, запретили себе думать на многие темы и задавать многие вопросы (возрождение духовности оборачивалось вполне мещанским желанием сохранить свою жизнь – на этом строится современное «личное» доказательство бытия божия). Для себя они придумали алиби – с учетом того, что Возрождение и Просвещение позади, проект «Человек», с их точки зрения, потерпел неудачу, и теперь надо реанимировать проект «бог», требующий серьезной игры в как бы прошлое (главное – не порушить то, что само уже не стоит). Интеллектуалы Средневековья и не догадывались, что у верующих через 500 и 1000 лет будут такие неприятности. Они считали, что вера и разум ничуть не противоречат друг другу, а наиболее рафинированную их часть можно даже заподозрить в пренебрежении верой во имя разума – в XXI веке верующий этого уже позволить себе не может. Человек тех времен мог быть лютым инквизитором и тут же считать человека разумным животным сродни обезьяне, мог проповедовать воздержание и тут же устраивать оргии с литературным их описанием, мог воспевать Прекрасную Даму и тут же сечь сиволапых вилланов и вилланок – нельзя сказать, что наш современник совершенно не способен к такому поведению и мышлению, но его диапазон существенно сократился, и тут поневоле начинаешь ворчать на «нынешние времена», уступающие величию древних. На интеллектуально-религиозной карте XVI века выделялись не только противостоящие друг другу лагеря фанатиков-католиков и фанатиков-протестантов. Во-первых, были т.н. «гуманисты». Они базировались на античном наследии, которое никогда не терялось в Европе южнее римского лимеса, но в XIV-XV веках было лишь дополнительно актуализировано. Христианство гуманисты совершенно справедливо считали порождением античности, причем дополнительный интерес, помимо далекого Рима, у гуманистов Германии, Англии, Франции вызывали свои отечественные древности (к их немалому удивлению, спустя 500 лет «петрарковы потомки» обвинят их в высиживании яйца нацизма – как будто бы крестовые походы и сожжения ведьм ответственными лицами церковных иерархий не совершались во имя любви и добра). Во-вторых, универсалисты (прежде всего Постель). Они в разной степени универсальности желали объединить человечество под сенью одной-единой ментальной религиозности (здесь явный рудимент тоски по единой Римской империи, которая – как для христиан, так и для мусульман – осталась в прошлом или на бумаге германских рейхстагов), даже не дурачась с требованием всем остальным принять их – не самую распространенную веру – они действительно работали над проблемой универсальной религии, охватывающей либо всех христиан, либо христиан и мусульман с иудеями (ноамиты в представлении Постеля), либо даже все человечество включая язычников древних и современных (Китай, Индия) – недаром Данте учредил в загробном мире для наиболее выдающихся философов и поэтов древности специальный лимб – не мог он пожертвовать «языческой мерзостью». Действительно, те из европейцев, которые добирались в XVI веке до Китая, Японии, Индии, попадали в совершенно другой, фантастический мир, ничуть непохожий на европейско-христианский, и в то же время нельзя было сказать, что там живут нелюди – именно среди испанских конкистадоров зародилось такое привычное сейчас явление, как толерантность (Лас Касас был не одинок в своей критике испанской политики в Америках) – возможно, сказался опыт полиэтничной и поликонфессиональной Испании. Среди реформаторов христианства тоже не было единства. Гуманисты критиковали католическую церковь, скорее, в плане исполнения ею своих же правил, а не в догматическом отношении, как Лютер или Кальвин (уже хотя бы потому, что считали именно такую религиозно-социальную организацию необходимой для нормального функционирования общества, в котором не все говорят по латыни и чтут Вергилия). Примечательно, что линия Цвингли в центральноевропейской реформации проиграла линиям Лютера и Кальвина, хотя сам Цвингли был гораздо более терпимым человеком, стоял гораздо ближе к гуманизму, чем Лютер, вдрызг разругавшийся с Эразмом Роттердамским (благодаря чему последний остался в лагере умеренных католиков). Цвинглианцы еще существовали какое-то время после его гибели в 1531 году, но к концу XVI века почти исчезли. Анабаптисты (или «крещенцы», как сами они предпочитали себя называть) – низовое движение в реформации, чьи адепты приняли активное участие в Крестьянской войне 1524-1525 годов и создали Мюнстерскую коммуну в 1535, больше всего напоминающее массовые еретические движения высокого средневековья (у некоторых историков до сих пор возникает вопрос: а была ли официальная католическая церковь выразителем мнений большинства средневековых обществ?) Антитринитарии, которые представлялись большинству других христиан возродителями уже порядком забытого арианства, были близки универсалистам (в том смысле, что антитринитарная доктрина единого божества позволяла объединить христианство с исламом и иудаизмом). В XVI веке антитринитариями были Мигель де Сервет, Иоганн Сильван, Джон Ашетон, Франческо дела Сега, Фауст Социн, Михаил Чаки, Георгий Бяндрата, т.н. «польские ариане» и «литовские братья», в антитринитаризме обвиняли также Максима Грека и печатника Ивана Федорова (Эразм Роттердамский и Хуан де Вальдес, сами не будучи антитринитариями, однако возбудили дискуссию на эту тему; федоровское издание Апостола выходит в 1564 году без т.н. «Иоанновой вставки», на которой основывается христианский догмат о Троице – в соответствии с позицией Эразма Роттердамского). Хотя для образованного европейца XVI века патриотизм был непонятен – уже хотя бы потому, что они общались на универсальном языке – латыни, англиканство родилось под национальными лозунгами «своей церкви», независимой от Рима и не стесняющей английского короля и парламент. Все протестантские течения хотя бы символически симпатизировали позднесредневековым «ересям» гуситов и Уиклифа. Среди католиков также не было единства. Одни считали необходимым безусловное сохранение авторитета и власти папы римского (именно их следовало бы назвать «папистами», но этой кличкой протестанты честили всех католиков), другие выступали за уступки реформации, но не в ущерб католичеству, особняком стоят иезуиты, среди которых в XVI веке на удивление много вольнодумцев, во Франции, помимо официального галликанства – т.е. подчинения католической церкви в значительной степени «христианнейшему» королю, формируется т.н. «партия политиков», мечтавших объединить католиков и гугенотов на почве служения королевской власти (ее лидер – канцлер Лопиталь на заседании Генеральных Штатов 1560 года заявил: «…откажемся от этих дьявольских слов – политические партии, крамола и восстания, лютеране и гугеноты, паписты, - и будем называться просто христианами»). Контрреформацию активно использовали в своих чисто политических интересах католические короли (прежде всего испанские). Приводные ремни католической церкви – монашеские ордена отнюдь не всегда были союзниками, наоборот, между ними наблюдалось постоянное соперничество и стремление подчинить своему влиянию папскую власть, а также острые доктринальные споры (например, теологи-иезуиты и доминиканцы долгое время дискутировали о границах влияния милости божьей на волю человека грешного и спасенного). Старейший католический Орден св. Бенедикта в XVI веке пребывал в упадке. Отделившийся от него в XI веке Орден цистерцианцев понес существенные потери в ходе Реформации. Соперники бенедиктианцев – появившиеся в XIII веке Орден св. Доминика и Орден меньших братьев (францисканцы), наоборот, в XVI веке переживают расцвет, равно как и самый известный в ту эпоху Орден Иисуса. Из числа римских пап XVI века, Юлий II примыкал к францисканцам, Адриан VI – выходец из нидерландского гуманистического Братства общей жизни, Климент VII – госпитальер, будущий Павел IV основал Конгрегацию регулярных клириков Божественного провидения, Пий V – доминиканец, реформатор календаря Григорий XIII находился под сильным влиянием иезуитов, а Сикст V – францисканец. Где-то на окраине европейского интеллектуального океана просматривалась еврейская община, внутри которой за первую половину XVI века не произошло ничего примечательного (европейские гуманисты интересовались иудаизмом, но этот интерес не выходил за пределы интереса к экзотике браминов или Китая). Мишель Нострадамус примыкал к крайним католиком (что отчасти объяснимо его принадлежностью к гизовской клиентеле), был крайне отрицательно настроен в отношении протестантов, особенно лютеран и кальвинистов, а также против мусульманства в целом. Его идеалом является католическая монархия с умеренной формой правления (не тиранией) – это условие традиционно ставили монархам в католической традиции, и против него категорически выступил Иван IV Васильевич, задав тем самым на будущее основное условие православной государственности. Понятие «революция» (этим термином – от позднелат. revolutio — поворот, переворот, превращение, обращение – в Средневековье и Новое время обозначалась любое восстание; в английском, французском, итальянском, испанском, немецком, каталонском, португальском и чешском языках «револт» и его фонетические производные обозначают «мятеж, бунт») у Нострадамуса носит почти исключительно политический характер, и его последствия рассматриваются, кроме политической, разве что в религиозной плоскости. Практически нигде в Центуриях Нострадамус не интересуется научно-техническими или социальными переменами. Его гораздо больше волнует судьба католицизма – истинной веры, и все астрологические перемены оцениваются почти исключительно с т.з. приверженности ей того или иного политического режима в будущем (в этом Нострадамус мало чем отличается от авторов корпуса ветхого завета, которые отредактировали древнееврейские исторические хроники в духе понимания истории, как цепи отступничеств от правильной веры и возвращений к ней – эта двухтактность задает все остальное: если страна верит правильно, она благоденствует, а в противном случае наступают беды, тьма и даже природные катастрофы; такой подход назвать «историческим», а тем более «научным», может лишь самый пристрастный богослов). Приведенное соображение очень важно для понимания текста Центурий, комментарием к которым является «апокалипсис Нострадамуса» в послании Генриху.



полная версия страницы